Главная     История     Персоны     Фотолетопись     Публикации     Новости     Музей     Гостевая книга     Контакты

Персоны

Ученики. Годы учёбы
1856-1918     1918-1937     1937-1944     1944-2009    
Педагоги. Годы работы
1856-1918     1918-1937    
1937-1944     1944-2006    



Периоды:





17.8.2019
16 августа 2019 г. в музее истории школы К.Мая состоялась уникальная встреча трёх потомков известной семьи Серк, пять представителей которой учились в гимназии К.Мая. Впервые встретились правнучки учеников школы Оскара и Акселя Серк - Наталья Георгиевна Грабовецкая из Новосибирска, Елена Эдуардовна Бочкаркева из Москвы и Наталья Петровна Краубнер из Санкт-Петербурга. В очередной раз нам удалось соединить ветви одного рода. Состоялся обмен родственной информацией. В музей переданы ценные раритеты. Мы уверены в счастливом и продуктивном сотрудничестве.









Сергей Михайлович Боткин
1888-1918

филолог, профессор
 
учился в школе К.Мая в 1903-1907 гг.
 
окончил гимназию с золотой медалью
 


Сергей Михайлович Боткин — будущий филолог-романист, специалист по испанской литературе — родился в семье известных предпринимателей, меценатов и коллекционеров Боткиных. В пятый класс гимназии Карла Мая Сергей поступил в 1903 году и окончил школу с золотой медалью в 1907 году. В том же году продолжил образование на романо-германском отделении историко-филологического факультета Петербургского университета. В 1911 году получил диплом о высшем образовании и был оставлен при Университете. В 1911-1914 гг. ездил в научные командировки за границу (Швейцария, Испания, Франция), с 1916 г. - приват-доцент Петербургского университета. Летом 1918 г. Сергей Михайлович получил приглашение занять кафедру истории западноевропейских литератур Таврического университета, прибыл в Симферополь, но 18 сентября 1918 года скоропостижно скончался [Л1 - Л4].

Прекрасную статью о жизни и творчестве С.М. Боткина подготовил и опубликовал в журнале «Вопросы литературы» [Л5] известный литературовед и историк Б.Ф. Егоров. С удовольствием приводим ниже выдержки из этой, на сегодняшний день единственной известной нам работы, посвященной незаурядному выпускнику нашей гимназии. Приятно отметить, что в статье значительное место уделено учёбе С.М. Боткина в гимназии К.Мая и, особенно, формированию взглядов молодого учёного в гимназическом кружке, организованном учителем истории западноевропейской литературы А. М. Евлаховым.

КОРОТКАЯ ЖИЗНЬ С. М. БОТКИНА (1888 — 1918)

« Из детей Михаила Петровича Боткина, младшего брата знаменитых Василия и Сергея, самой яркой личностью был Сергей Михайлович (далее — С. М.). Он, наверное, стал бы одним из самых известных русских филологов-испанистов, однако судьба отпустила ему слишком короткий отрезок жиз­ни. Но и в свои 30 лет он уже быт заметной фигурой в науч­ном мире, автором десятка статей и фундаментальной моно­графии о святой Терезе, представленной в Киевский универ­ситет Св.Владимира в качестве магистерской диссертации. С. М. вырос в доме-музее отца, С детства зная знаменитых братьев своего родителя; наверное, он рано прочитал «Пись­ма об Испании» В.П. Боткина — может быть, дядя невольно и подтолкнул юношу увлечься культурой этой страны? Роди­тели отдали С. М. в частную гимназию К. Мая, где до него учились А. Н. Бенуа и Н. К. Рерих, а после него — Д. С. Лихачев. В гимназии открылся лигатурный (и литературовед­ческий) кружок, которым руководил в будущем известный профессор, а тогда совсем еще молодой поэт и ученый А. М. Евлахов (I880—1966), недавно окончивший Петербургский университет. И в этом кружке С. М. начинал свою ин­тенсивную деятельность: сохранилось около десятка его сочинений-рефератов 1906-1907 годов, с поправками и оценками руководителя кружка. Сочинения С М. были и на вольные темы («Что лучше; неравенство и правах или равенство в бесправии?», «Боюсь да я смерти и почему?», «Иди с немногими, не за толпой»), и на литературные. а среди них и о зарубежных произведениях («Песня о Ннбелунгах» и скандинавская «Эдда», «Роман эпохи Возрождения»), и об отечественных («Причины вымирания народной поэзии», «Влияние Байрона на Пушкина», «Роль Пушкина в жизни и творчестве Гоголя», «Взгляд Гоголя на искусство», «Тарас Бульба», как романтическая поэма»). Несомненно, под влиянием Евлахова С. М. исследует ре­лигиозно-нравственные аспекты художественного творчества, эстетическое значение произведений Пушкина и Гоголя. Из нелитературных сочинений наиболее оригинально и личностно — о смерти. С. М. говорит о своей религиозности в детс­ком возрасте, о вере в Бога и загробное существование, что парадоксально приводило мальчика к страху перед смертью: вечное бытие, без конца и края, оказывалось невыносимым. Позднее религиозность растаяла, а страх не пропал: теперь уже стало страшно думать о «вечном, холодном сне смерти», о полном прекращении дум и чувств. Цель и смысл жизни для человека туманны, с жизнью связана его природность, кото­рой стоит подчиниться, но тогда «бесцельно-целесообразная» суть нашей жизни лишь усиливает страх смерти. Евлахов поставил за это сочинение четверку. Интересен также реферат о равенстве и неравенстве. Ви­димо, начитавшись радикальной прессы периода революцион­ных месяцев 1905 года, С. М. говорит об антагонизме капиталистов и пролетариев:
«Будучи в состоянии сравнить свое положение с положением привилегированных классов, в пролетарии пробуждается сомнение в справедливости строя, об­рекшего его на вечные страдания, для счастья кучки людей. На этой почве у него возникает идея разрушения существующей несправедливости, для создания общественных форм, ос­нованных на истине и справедливости». Из этого рассужде­ния следует вывод, что в противовес рабовладельческому равенству в бесправии появление в современном мире хотя бы элементарных прав для трудящихся - залог развития обще­ства. Реферат заканчивается в этом свете цитатой из пушкин­ской «Вольности»: «Тираны мира, трепещите!..» и т. д., где «Восстаньте, падшие рабы!» можно трактовать в духе соци­ально-политического восстания. Один реферат соединяет в себе литературные и социально-психологические проблемы: «Смех сквозь слезы в повестях Гоголя в жизни нашей». Это целая тетрадка, 23 стра­ницы текста, где после подробного анализа произведений Го­голя следуют пессимистические рассуждения о бессмысленно­сти жизни, о зигзагах настроений человека от веселья до стра­даний и об обреченности человека на такие колебания до тех пор «пока не разлетится вдребезги земля».
«Революционный» реферат о правах датирован июлем 1906 года, а этот. пессимистический, — январем 1907-го: за полгода С. М. прошел очень большой путь. Оценки рефератов со стороны руководителя кружка в це­лом были одобрительные, но Евлахова очень раздражали ор­фографические и пунктуационные ошибки (их было немного, но все же были), поэтому часты двойственные характеристи­ки: «Работа хороша по содержанию, но обнаруживает полное неумение пользоваться знаками препинания. Есть недостатки и в плане», о «Влиянии Байрона на Пушкина»); «Работа очень хорошая по содержанию, но, к сожалению, не­удовлетворительная со стороны орфографии». Школа Евлахова оказала серьезное влияние на дальнейшую деятельность С.М.: культ индивидуального начала в творчестве и эстетический уклон станут существенными признаками метода молодого учёного; возможно, учитель внедряет в среду гимназистов и дорогие ему идеи психологизма, тоже не чуждые Боткину.
Авторы книги о гимназии К. Мая [6] относят к А. М. Евлахову «уроки истории западноевропейской литературы»:
"Он строил свои занятия в старших классах не как уроки, а как семинары, стремясь приучить гимназистов к самостоятельному пониманию твор­чества Петрарки, Данте, Гете, Шиллера, Шекспира. Ибсена, Гамсуна, после знакомства к которыми они писали рефераты делали доклады в созданном педагогом школьном кружке». Но хотя преподавателями русской литературы в гимназии были В.Н. Кораблёв и Е.А. Ляцкий, все-таки в кружке А. М. Евлахова создавались и обсуждались рефераты и об отечественных писателях, и о современных социальных проблемах.
В 1907 году С. М. с золотой медалью окончил учебу в гимназии К. Мая и тогда же поступил в Петербургский уни­верситет на романо-германское отделение. Светилами этого отделения были ученики академика А. Н. Веселовского профессор Д. К. Петров, специалист по романской филологии, и германист профессор Ф. А. Браун. Петров по своему научному интересу занимался испанской литературой, и он увлек в эту область С. М., может быть, еще энергичнее, чем «Письма об Испании». В первые студенческие годы С. М. увлекался не только испанистикой, но и философской проблематикой и эстетикой.
Из писем С. М. к Э. Л. Радлову от конца 1908-го до начала 1909 года видно, что молодой ученый посылал какую-то ста­тью в редакцию «Вопросов философии и психологии, кото­рую в конце концов не приняли, и С. М., опираясь на прежнее одобрение Радлова, предложил статью в журнал адресата (Радлов тогда редактировал отдел в «Журнале Министерства народного просвещения», но в этом издании 1908—1910 го­дов не удалось обнаружить статьи С М.; лишь спустя семь лет Радлов будет публиковать в министерском журнале уже чисто научные статьи молодого ученого). Возможно, именно Радлов познакомил С. М. с редакцией киевского журнала «В мире искусств», которая стала охотно печатать труды С. М. В этом журнале (1909, № 2-3) появи­лась статья С. М. «Эстетическое значение красок». Достой­ный племянник убежденного колориста Василия Петровича и тем более сын художника, С. М., оказывается, очень хорошо знал русскую и западноевропейскую живопись: в статье ана­лизируются картины из музея Александра Ill, то есть из Рус­ского Музея, из Дрездена, Берлина, Мюнхена, Базеля, Боло­ньи, Флоренции (когда он успел всюду побывать?! ведь тогда не было цветных иллюстраций и можно было опираться лишь на личное посещение музеев; С. М. мельком упоминает, что он был на выставках 1908 года в Мюнхене, Базеле, Петербурге), хорошо знал он и научную литературу по теме. Автор статьи отдает краскам главную роль в картине, подробно анализирует различные сочетания цветов, касаясь и психоло­гических ощущении от различных цветов и тонов, и связи музыки с красками (будущая синестезия!), а заканчивает ана­лиз общеэстетическими выводами.
При господстве импресси­онизма в живописи понятен культ «мгновения»: «..в восприятии художника непосредственное ощущение значительнее эле­ментов воображения». Общие выводы: «Итак, искусство по своей природе идеалистично. И если картина художника уда­ляется в своих красках от природы, но приближается к ней в мечте её творца, то этим не умаляется её эстетическая ценность.
Социально-политические и исторические фоны особенно усиливаются в чисто научных статьях С. М.. особенно в ряде публикаций «Журнала Министерства наро;шого просвеще ния». Наиболее заметно это в рецензии (1916, № 3, отд. II) на два новых издания книги «EI Passagero» («Путник») Суареса дс Фигероа, испанского публициста XVII века («Путник» — собрание сатирических диалогов, ярко рисующих Испании начала столетия): «В большой степени Фигероа считал виновными в падении и разорении Испании невежественных, надменных и тщеславных дворян, которые только и думали о своем удовольствии» (с. 171), А в другой статье того же журнала «Из истории магии в Испании XVII в.» (1917, № 2, отд. II), посвященной комедии Аларкона «Саламанкская пещера». С. М. подробно освещает мистически-магический культ в стране, господствовавшей в то время, условия его существования и т. п. В последние предреволюционные месяцы рукопись дати­рована; «Январь 1917 г.») С. М. написал ещё одну научную статью — «Разочарованный гуманист» (об испанском сатири­ке XVII века Франсиско Кеведо), как бы в продолжение очер­ка о Кальдероне; вот начальные строки статьи: «На истори­ческом пути всего человечества и отдельных наций бывали моменты, когда зло ложь и лицемерие достигали такой силы, что чаша терпения людей нравственно чутких переполнялась и они приходили к полному разочарованию в человечестве» (№ 15. Л. I). Статья большая, содержит 65 листов беловой рукописи, которая предварена неточной пометой жены Надеж­ды Степановны; «Статья была принята редакцией «Вестника Европы» в 1916 году» (наверное, в 1917-м). Но, видно, не судьба...
В России тоже наступали злые времена. Так С. М. подошел к бурному 1917 году. Во второй поло­вине года он, как уже говорилось, перебрался в Крым (види­мо, уехал в поисках покоя из революционного и голодного Петрограда?) и очутился там при самых начальных этапах создания Таврического университета (С. М. любил Крым: он, например, провел лето 1915 года в Алуште, где, кстати ска­зать, была личная дача его товарища по Петроградскому университету — Смирнова). Россия давно нуждалась в создании большой сети высших учебных заведении, но до революции было необычайно труд­но получить разрешение на открытие какою-либо университета или института. Мытарства из-за создания университета в Томске (1888) достаточно известны, и не намного легче пришлось саратовцам уже в XX веке (университет был) открыт в I909 году). Интеллигенция русских провинций при новых либеральных условиях, созданных Февральской революцией 1917 года, на­чала энергично ратовать за организацию местных универси­тетов. Не отстали и жители Крыма, Идея открыть в Симферо­поле Таврический университет, витавшая в воздухе еще в дореволюционное время, теперь приобрела более прочные зем­ные основания. Но конкретные социально-политические усло­вия после февраля 1917 года мало способствовали нормаль­ной учебно-научной жизни: к осени 1917 года в Крыму сфор­мировались независимо Друг от друга русское и татарское правительства, которые при установлении советской власти в декабре, естественно, были разогнаны; в начале 1918 года была создана Таврическая Советская республика как часть Российской Федерации (РСФСР); приход немцев на Украину не миновал и полуострова, в мае 1918 года Крым был окку­пирован немцами (перед их приходом восставшие татары и русские крестьяне расстреляли советское правительство, Сов­нарком); при оккупантах было создано полувоенное русское правительство генерала М. А. Сулькевнча, просуществовав­шее до ноября 1918 года. Все-таки именно при немцах и Сулькевиче Таврический университет быт официально открыт в августе 1918 года.
С. М. оказавшийся в Ялте зимой 1917—1918 годов, по­лучил официальное приглашение возглавить кафедру западно­европейских литератур во вновь открываемом университете и, видимо, с удовольствием это приглашение принял. Так как тогда Таврический университет рассматривался как филиал Киевского университета Св. Владимира, то С. М. именно в Киев послал рукопись своей магистерской диссертации «Свя­тая Тереза и ее литературное творчество»; одновременно он стал готовить курсы лекций для студентов. В июле I918 года С. М. находился еще в Ялте и читал там для широкой публики популярные лекции «Итальянская ли­тература эпохи Возрождения», «Общечеловеческое значение французской литературы», «Байрон», «Русский роман» (см. №92, 93, 91, 94). А к сентябрю он переехал в Симферополь. Его вступительная лекция «Творческая эволюция романо-германских литератур» подписана рукой жены Надежды Cтепановны: «Сентябрь 1918, Симферополь» (в архиве сохранилась рукопись лекции в 26 .листов — -№ 95). Эта сохранившаяся лекция - вещественное опровержение одного недоброжелательного отзыва Жирмунского, который, оказавшись в 1918 году экстраординарным профессором Саратовского университета, всячески ратовал за утверждение на вакантную должность профессора-романиста своего друга К. В. Мочульского и потому в черновике выступления на уче­ном совете сильно занижал способности возможных конкурен­тов; вот что он сочинил по поводу С. М.: «Боткин. 3 года прив--доц. стажа. Имеет несколько рецензий и 2—3 мал. ста­тьи в Ж.М.Н.Пр. и В.Евр. Человек абсолютно бездарный, не умеющий читать лекций (ожидали его провала на пробн. лек­ции в факульт.) (вступит. лекция по тетрадке), узкий спец, — только Испания XVII в., больше ничем не занимался и не пре­подавал». Здесь всё занижено: на самом деле не две-три, а одинна­дцать совсем не малых статей; занимался С. М., как мы виде­ли, не только Испанией и не только XVII веком; а «вступи­тельная лекция по тетрадке» свидетельствует скорее о щепе­тильной добросовестности, чем о бездарности (в рукописи последней крымской лекции есть колонка хронометража: надо уложиться ровно в 45 минут).
Крымская вступительная лекция написана приблизительно до половины, к остальной части приложен подробный план. Лекция содержательна и насыщена материалом. С. М. начи­нает ее с общего обзора методологии литературоведения по­следнего столетия: в противовес естествознанию с культом общих законов филология все больше занимается индивидуальными явлениями, не забывая и общих, переходящих через века и национальные границы (изучение сюжетов академиком А. Н. Веселовским). Из новейших ученых С. М. больше все­го ценит интуитивизм эстетки Б. Кроче и А. Бергсона, а так­же бергсоновскую идею творческой эволюции и участия про­шлого в создании настоящего и будущего. Затем прослежива­ются национальные культурные гнезда, от раннего средневе­ковья до современности: Франция — Италия — Англия — Испания — Германия, с учетом традиций и неповторимости.
Лекция заканчивается подчеркиванием (в период военного раздора!) общности европейских национальных культур; пос­ледняя тема в плане: «Политическая роль историка иностран­ной литературы как поборника идеи всеобщего мира». Переезд профессора в Симферополь перед началом учеб­ного года оказался роковым. Перед самой первой лекцией в начале сентября С. М. тяжело заболел гриппом («испанка»), тогда свирепствовавшим по всей Европе, и 18 сентября 1918 года скончался. Это была одна из самых печальных смертей в истории нашей культуры. С другой стороны, если вспомнить, что творилось в Крыму в последующие два года, сколько людей погибло, сколько ярких представителей российской ин­теллигенции бежало за границу и сколько потом оказалось в большевистских лагерях и тюрьмах, то в душу входит хотя и слабое, но утешение. Смог ли бы С. М. реализовать свои на­учные возможности?..
А пока в архиве остались рукописи двух монографий С. М. и около десяти его статей об испан­ской литературе. Творческий путь молодого отечественного испаниста еще ждет своего обстоятельного исследования. Кровавые годы Гражданской войны, надолго отделившие Крым от русских столиц, сделали кончину С. М. почти неза­меченной; появились лишь два некролога, да и те — в «белогвардейской» зоне; упоминавшаяся статья Смирнова и крат­кая заметка С. Мокульского «С. М. Боткин» в киевской газе­те «Русский голос» (18 октября 1918 года). А потом на дол­гие десятилетия имя С. М. было забыто, и лишь значительно позже появились о нем краткие материалы: сведения о его на­учных работах в обзорной статье «Испанистика в Петербургском - Ленинградском университете» («Научный бюллетень ЛГУ», 1947, № 14/15) и примечание А. В. Лаврова (фактиче­ски, энциклопедическая справка о С. М.) к публикации «Пись­ма К. В. Мочульского к В. М. Жирмунскому» («Новое лите­ратурное обозрение», № 35 (1999). Последнее примечание и послужило толчком к созданию данной статьи.

Труды:
1. "Пьер Корнель и Руис де Аларкон". Записки Неофилологического общества... Вып. VIII. Пг., 1914
2. "Святая Тереса (1515-1915)" Вестник Европы. 1915. № 8
3. "Сервантес (1616-1916)" Там же. 1916. № 4,
4. "Драматург-мистик" (Там же. 1916. № 12 - о Кальдероне)
5. "Из истории магии в Испании XVII в." Журнал Министерства Народного Просвещения. 1917. № 2
6. «Обзор работ К. Фосслера по романскому языкознанию». Журнал Министерства народного просвещения, новая сер., 1915, ч. 58, июль)
 
Литература:
1. Памяти профессора С.М. Боткина // Известия Таврического университета. Кн. 2. Симферополь, 1920. С. 87-95
2. ГПБ. Ф. 99. Ед. хр. 67
3. С.С. Мокульский (Русский голос (Киев). 1918, 18 октября
4. Испанистика в Петербургском-Ленинградском университете (Библиографические материалы). С. 68-69.
5. Короткая жизнь С. М. Боткина (1888 - 1918). / Егоров Борис Федорович. - Б.м.. - С. 296 - 313.   Вопросы литературы. / Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН; 12405. - Москва: Б/и, 2001
6. Д.С. Лихачёв, Н. В. Благово. Е.Б. Белодубpовский. Школа на Васильевском, М. 1990, с. 78
При подготовке информационной странички были использованы материалы сайта: http://magazines.russ.ru/nlo/1999/35/pism.html

Благодарим Марину Иванову за предоставленную копию статьи Б.Ф. Егорова. Короткая жизнь С. М. Боткина.

Информационную страницу сайта  подготовил М.Т. Валиев


Дополнительные материалы:


Фотолетопись:


11.08 День рождения выпускника нашей школы, профессора А.А.Кракау

21.08 День рождения выпускника нашей школы, действ. чл. АН Бел ССР М.А. Ельяшевича

25.08 День рождения выпускника нашей школы, академика архитектуры А.А. Бруни

01.09 День рождения бывшего ученика нашей школы, бригадного интенданта РККА, Александра Леонидовича Апухтина

20.09 День рождения бывшего ученика нашей школы, художника Ф.Ф.Беренштама

20.09 День рождения бывшего ученика нашей школы, контр-адмирала Иосифа Васильевича Коссовича


























2009-2011 © Разработка сайта: Яцеленко Алексей