Главная     История     Персоны     Фотолетопись     Публикации     Новости     Музей     Гостевая книга     Контакты

Персоны

Ученики. Годы учёбы
1856-1918     1918-1937     1937-1944     1944-2009    
Педагоги. Годы работы
1856-1918     1918-1937    
1937-1944     1944-2006    



Периоды:





15.5.2019
Наш друг и коллега Елена Артемова (Обнинск) передала в дар Обществу друзей школы К.Мая примечательное издание:
Книга написана бывшим учеником школы Карла Мая, поэтом Серебряного века, петербургским антропософом Борисом Леманом (1883-1945) и содержит рассказ о жизни и творчестве философа и мистика Л.К. де Сен-Мартена. До сегодняшнего дня этот труд остается уникальным и единственным в отечественной литературе исследованием творчества и жизни Сен-Мартена. Для нас важным и приятным дополнением является достаточно полная биография Бориса Лемана, составленная Романом Багдасаровым. Биографическая страничка Бориса Лемана находится в завершающей стадии оформления. 
15.5.2019
Наш друг и коллега Елена Артемова (Обнинск) передала в дар Обществу друзей школы К.Мая уникальную книгу бывшего ученика нашей школы кинооператора, кинорежиссёра, сценариста, писателя Павла Владимировича Клушанцева. 
Специалист по комбинированным съемкам, создатель научно-популярных картин об освоении космоса, к опыту которого обращались даже мэтры Голливуда, написал честную и увлекательную книгу о своем детстве, учебе в бывшей школе К.Мая. Ленинградском фотокинотехникуме и о работе на киностудии "Леннаучфильм". Издание проиллюстрировано кадрами из фильмов, фотографиями и документами, большая часть которых публикуется впервые. Текст книги (увы - без иллюстраций!!!) доступен здесь. Биографическая страничка Павла Владимировича Клушанцева находится в стадии оформления









Сергей Михайлович Боткин
1888-1918

филолог, профессор
 
учился в школе К.Мая в 1903-1907 гг.
 
окончил гимназию с золотой медалью
 


Сергей Михайлович Боткин — будущий филолог-романист, специалист по испанской литературе — родился в семье известных предпринимателей, меценатов и коллекционеров Боткиных. В пятый класс гимназии Карла Мая Сергей поступил в 1903 году и окончил школу с золотой медалью в 1907 году. В том же году продолжил образование на романо-германском отделении историко-филологического факультета Петербургского университета. В 1911 году получил диплом о высшем образовании и был оставлен при Университете. В 1911-1914 гг. ездил в научные командировки за границу (Швейцария, Испания, Франция), с 1916 г. - приват-доцент Петербургского университета. Летом 1918 г. Сергей Михайлович получил приглашение занять кафедру истории западноевропейских литератур Таврического университета, прибыл в Симферополь, но 18 сентября 1918 года скоропостижно скончался [Л1 - Л4].

Прекрасную статью о жизни и творчестве С.М. Боткина подготовил и опубликовал в журнале «Вопросы литературы» [Л5] известный литературовед и историк Б.Ф. Егоров. С удовольствием приводим ниже выдержки из этой, на сегодняшний день единственной известной нам работы, посвященной незаурядному выпускнику нашей гимназии. Приятно отметить, что в статье значительное место уделено учёбе С.М. Боткина в гимназии К.Мая и, особенно, формированию взглядов молодого учёного в гимназическом кружке, организованном учителем истории западноевропейской литературы А. М. Евлаховым.

КОРОТКАЯ ЖИЗНЬ С. М. БОТКИНА (1888 — 1918)

« Из детей Михаила Петровича Боткина, младшего брата знаменитых Василия и Сергея, самой яркой личностью был Сергей Михайлович (далее — С. М.). Он, наверное, стал бы одним из самых известных русских филологов-испанистов, однако судьба отпустила ему слишком короткий отрезок жиз­ни. Но и в свои 30 лет он уже быт заметной фигурой в науч­ном мире, автором десятка статей и фундаментальной моно­графии о святой Терезе, представленной в Киевский универ­ситет Св.Владимира в качестве магистерской диссертации. С. М. вырос в доме-музее отца, С детства зная знаменитых братьев своего родителя; наверное, он рано прочитал «Пись­ма об Испании» В.П. Боткина — может быть, дядя невольно и подтолкнул юношу увлечься культурой этой страны? Роди­тели отдали С. М. в частную гимназию К. Мая, где до него учились А. Н. Бенуа и Н. К. Рерих, а после него — Д. С. Лихачев. В гимназии открылся лигатурный (и литературовед­ческий) кружок, которым руководил в будущем известный профессор, а тогда совсем еще молодой поэт и ученый А. М. Евлахов (I880—1966), недавно окончивший Петербургский университет. И в этом кружке С. М. начинал свою ин­тенсивную деятельность: сохранилось около десятка его сочинений-рефератов 1906-1907 годов, с поправками и оценками руководителя кружка. Сочинения С М. были и на вольные темы («Что лучше; неравенство и правах или равенство в бесправии?», «Боюсь да я смерти и почему?», «Иди с немногими, не за толпой»), и на литературные. а среди них и о зарубежных произведениях («Песня о Ннбелунгах» и скандинавская «Эдда», «Роман эпохи Возрождения»), и об отечественных («Причины вымирания народной поэзии», «Влияние Байрона на Пушкина», «Роль Пушкина в жизни и творчестве Гоголя», «Взгляд Гоголя на искусство», «Тарас Бульба», как романтическая поэма»). Несомненно, под влиянием Евлахова С. М. исследует ре­лигиозно-нравственные аспекты художественного творчества, эстетическое значение произведений Пушкина и Гоголя. Из нелитературных сочинений наиболее оригинально и личностно — о смерти. С. М. говорит о своей религиозности в детс­ком возрасте, о вере в Бога и загробное существование, что парадоксально приводило мальчика к страху перед смертью: вечное бытие, без конца и края, оказывалось невыносимым. Позднее религиозность растаяла, а страх не пропал: теперь уже стало страшно думать о «вечном, холодном сне смерти», о полном прекращении дум и чувств. Цель и смысл жизни для человека туманны, с жизнью связана его природность, кото­рой стоит подчиниться, но тогда «бесцельно-целесообразная» суть нашей жизни лишь усиливает страх смерти. Евлахов поставил за это сочинение четверку. Интересен также реферат о равенстве и неравенстве. Ви­димо, начитавшись радикальной прессы периода революцион­ных месяцев 1905 года, С. М. говорит об антагонизме капиталистов и пролетариев:
«Будучи в состоянии сравнить свое положение с положением привилегированных классов, в пролетарии пробуждается сомнение в справедливости строя, об­рекшего его на вечные страдания, для счастья кучки людей. На этой почве у него возникает идея разрушения существующей несправедливости, для создания общественных форм, ос­нованных на истине и справедливости». Из этого рассужде­ния следует вывод, что в противовес рабовладельческому равенству в бесправии появление в современном мире хотя бы элементарных прав для трудящихся - залог развития обще­ства. Реферат заканчивается в этом свете цитатой из пушкин­ской «Вольности»: «Тираны мира, трепещите!..» и т. д., где «Восстаньте, падшие рабы!» можно трактовать в духе соци­ально-политического восстания. Один реферат соединяет в себе литературные и социально-психологические проблемы: «Смех сквозь слезы в повестях Гоголя в жизни нашей». Это целая тетрадка, 23 стра­ницы текста, где после подробного анализа произведений Го­голя следуют пессимистические рассуждения о бессмысленно­сти жизни, о зигзагах настроений человека от веселья до стра­даний и об обреченности человека на такие колебания до тех пор «пока не разлетится вдребезги земля».
«Революционный» реферат о правах датирован июлем 1906 года, а этот. пессимистический, — январем 1907-го: за полгода С. М. прошел очень большой путь. Оценки рефератов со стороны руководителя кружка в це­лом были одобрительные, но Евлахова очень раздражали ор­фографические и пунктуационные ошибки (их было немного, но все же были), поэтому часты двойственные характеристи­ки: «Работа хороша по содержанию, но обнаруживает полное неумение пользоваться знаками препинания. Есть недостатки и в плане», о «Влиянии Байрона на Пушкина»); «Работа очень хорошая по содержанию, но, к сожалению, не­удовлетворительная со стороны орфографии». Школа Евлахова оказала серьезное влияние на дальнейшую деятельность С.М.: культ индивидуального начала в творчестве и эстетический уклон станут существенными признаками метода молодого учёного; возможно, учитель внедряет в среду гимназистов и дорогие ему идеи психологизма, тоже не чуждые Боткину.
Авторы книги о гимназии К. Мая [6] относят к А. М. Евлахову «уроки истории западноевропейской литературы»:
"Он строил свои занятия в старших классах не как уроки, а как семинары, стремясь приучить гимназистов к самостоятельному пониманию твор­чества Петрарки, Данте, Гете, Шиллера, Шекспира. Ибсена, Гамсуна, после знакомства к которыми они писали рефераты делали доклады в созданном педагогом школьном кружке». Но хотя преподавателями русской литературы в гимназии были В.Н. Кораблёв и Е.А. Ляцкий, все-таки в кружке А. М. Евлахова создавались и обсуждались рефераты и об отечественных писателях, и о современных социальных проблемах.
В 1907 году С. М. с золотой медалью окончил учебу в гимназии К. Мая и тогда же поступил в Петербургский уни­верситет на романо-германское отделение. Светилами этого отделения были ученики академика А. Н. Веселовского профессор Д. К. Петров, специалист по романской филологии, и германист профессор Ф. А. Браун. Петров по своему научному интересу занимался испанской литературой, и он увлек в эту область С. М., может быть, еще энергичнее, чем «Письма об Испании». В первые студенческие годы С. М. увлекался не только испанистикой, но и философской проблематикой и эстетикой.
Из писем С. М. к Э. Л. Радлову от конца 1908-го до начала 1909 года видно, что молодой ученый посылал какую-то ста­тью в редакцию «Вопросов философии и психологии, кото­рую в конце концов не приняли, и С. М., опираясь на прежнее одобрение Радлова, предложил статью в журнал адресата (Радлов тогда редактировал отдел в «Журнале Министерства народного просвещения», но в этом издании 1908—1910 го­дов не удалось обнаружить статьи С М.; лишь спустя семь лет Радлов будет публиковать в министерском журнале уже чисто научные статьи молодого ученого). Возможно, именно Радлов познакомил С. М. с редакцией киевского журнала «В мире искусств», которая стала охотно печатать труды С. М. В этом журнале (1909, № 2-3) появи­лась статья С. М. «Эстетическое значение красок». Достой­ный племянник убежденного колориста Василия Петровича и тем более сын художника, С. М., оказывается, очень хорошо знал русскую и западноевропейскую живопись: в статье ана­лизируются картины из музея Александра Ill, то есть из Рус­ского Музея, из Дрездена, Берлина, Мюнхена, Базеля, Боло­ньи, Флоренции (когда он успел всюду побывать?! ведь тогда не было цветных иллюстраций и можно было опираться лишь на личное посещение музеев; С. М. мельком упоминает, что он был на выставках 1908 года в Мюнхене, Базеле, Петербурге), хорошо знал он и научную литературу по теме. Автор статьи отдает краскам главную роль в картине, подробно анализирует различные сочетания цветов, касаясь и психоло­гических ощущении от различных цветов и тонов, и связи музыки с красками (будущая синестезия!), а заканчивает ана­лиз общеэстетическими выводами.
При господстве импресси­онизма в живописи понятен культ «мгновения»: «..в восприятии художника непосредственное ощущение значительнее эле­ментов воображения». Общие выводы: «Итак, искусство по своей природе идеалистично. И если картина художника уда­ляется в своих красках от природы, но приближается к ней в мечте её творца, то этим не умаляется её эстетическая ценность.
Социально-политические и исторические фоны особенно усиливаются в чисто научных статьях С. М.. особенно в ряде публикаций «Журнала Министерства наро;шого просвеще ния». Наиболее заметно это в рецензии (1916, № 3, отд. II) на два новых издания книги «EI Passagero» («Путник») Суареса дс Фигероа, испанского публициста XVII века («Путник» — собрание сатирических диалогов, ярко рисующих Испании начала столетия): «В большой степени Фигероа считал виновными в падении и разорении Испании невежественных, надменных и тщеславных дворян, которые только и думали о своем удовольствии» (с. 171), А в другой статье того же журнала «Из истории магии в Испании XVII в.» (1917, № 2, отд. II), посвященной комедии Аларкона «Саламанкская пещера». С. М. подробно освещает мистически-магический культ в стране, господствовавшей в то время, условия его существования и т. п. В последние предреволюционные месяцы рукопись дати­рована; «Январь 1917 г.») С. М. написал ещё одну научную статью — «Разочарованный гуманист» (об испанском сатири­ке XVII века Франсиско Кеведо), как бы в продолжение очер­ка о Кальдероне; вот начальные строки статьи: «На истори­ческом пути всего человечества и отдельных наций бывали моменты, когда зло ложь и лицемерие достигали такой силы, что чаша терпения людей нравственно чутких переполнялась и они приходили к полному разочарованию в человечестве» (№ 15. Л. I). Статья большая, содержит 65 листов беловой рукописи, которая предварена неточной пометой жены Надеж­ды Степановны; «Статья была принята редакцией «Вестника Европы» в 1916 году» (наверное, в 1917-м). Но, видно, не судьба...
В России тоже наступали злые времена. Так С. М. подошел к бурному 1917 году. Во второй поло­вине года он, как уже говорилось, перебрался в Крым (види­мо, уехал в поисках покоя из революционного и голодного Петрограда?) и очутился там при самых начальных этапах создания Таврического университета (С. М. любил Крым: он, например, провел лето 1915 года в Алуште, где, кстати ска­зать, была личная дача его товарища по Петроградскому университету — Смирнова). Россия давно нуждалась в создании большой сети высших учебных заведении, но до революции было необычайно труд­но получить разрешение на открытие какою-либо университета или института. Мытарства из-за создания университета в Томске (1888) достаточно известны, и не намного легче пришлось саратовцам уже в XX веке (университет был) открыт в I909 году). Интеллигенция русских провинций при новых либеральных условиях, созданных Февральской революцией 1917 года, на­чала энергично ратовать за организацию местных универси­тетов. Не отстали и жители Крыма, Идея открыть в Симферо­поле Таврический университет, витавшая в воздухе еще в дореволюционное время, теперь приобрела более прочные зем­ные основания. Но конкретные социально-политические усло­вия после февраля 1917 года мало способствовали нормаль­ной учебно-научной жизни: к осени 1917 года в Крыму сфор­мировались независимо Друг от друга русское и татарское правительства, которые при установлении советской власти в декабре, естественно, были разогнаны; в начале 1918 года была создана Таврическая Советская республика как часть Российской Федерации (РСФСР); приход немцев на Украину не миновал и полуострова, в мае 1918 года Крым был окку­пирован немцами (перед их приходом восставшие татары и русские крестьяне расстреляли советское правительство, Сов­нарком); при оккупантах было создано полувоенное русское правительство генерала М. А. Сулькевнча, просуществовав­шее до ноября 1918 года. Все-таки именно при немцах и Сулькевиче Таврический университет быт официально открыт в августе 1918 года.
С. М. оказавшийся в Ялте зимой 1917—1918 годов, по­лучил официальное приглашение возглавить кафедру западно­европейских литератур во вновь открываемом университете и, видимо, с удовольствием это приглашение принял. Так как тогда Таврический университет рассматривался как филиал Киевского университета Св. Владимира, то С. М. именно в Киев послал рукопись своей магистерской диссертации «Свя­тая Тереза и ее литературное творчество»; одновременно он стал готовить курсы лекций для студентов. В июле I918 года С. М. находился еще в Ялте и читал там для широкой публики популярные лекции «Итальянская ли­тература эпохи Возрождения», «Общечеловеческое значение французской литературы», «Байрон», «Русский роман» (см. №92, 93, 91, 94). А к сентябрю он переехал в Симферополь. Его вступительная лекция «Творческая эволюция романо-германских литератур» подписана рукой жены Надежды Cтепановны: «Сентябрь 1918, Симферополь» (в архиве сохранилась рукопись лекции в 26 .листов — -№ 95). Эта сохранившаяся лекция - вещественное опровержение одного недоброжелательного отзыва Жирмунского, который, оказавшись в 1918 году экстраординарным профессором Саратовского университета, всячески ратовал за утверждение на вакантную должность профессора-романиста своего друга К. В. Мочульского и потому в черновике выступления на уче­ном совете сильно занижал способности возможных конкурен­тов; вот что он сочинил по поводу С. М.: «Боткин. 3 года прив--доц. стажа. Имеет несколько рецензий и 2—3 мал. ста­тьи в Ж.М.Н.Пр. и В.Евр. Человек абсолютно бездарный, не умеющий читать лекций (ожидали его провала на пробн. лек­ции в факульт.) (вступит. лекция по тетрадке), узкий спец, — только Испания XVII в., больше ничем не занимался и не пре­подавал». Здесь всё занижено: на самом деле не две-три, а одинна­дцать совсем не малых статей; занимался С. М., как мы виде­ли, не только Испанией и не только XVII веком; а «вступи­тельная лекция по тетрадке» свидетельствует скорее о щепе­тильной добросовестности, чем о бездарности (в рукописи последней крымской лекции есть колонка хронометража: надо уложиться ровно в 45 минут).
Крымская вступительная лекция написана приблизительно до половины, к остальной части приложен подробный план. Лекция содержательна и насыщена материалом. С. М. начи­нает ее с общего обзора методологии литературоведения по­следнего столетия: в противовес естествознанию с культом общих законов филология все больше занимается индивидуальными явлениями, не забывая и общих, переходящих через века и национальные границы (изучение сюжетов академиком А. Н. Веселовским). Из новейших ученых С. М. больше все­го ценит интуитивизм эстетки Б. Кроче и А. Бергсона, а так­же бергсоновскую идею творческой эволюции и участия про­шлого в создании настоящего и будущего. Затем прослежива­ются национальные культурные гнезда, от раннего средневе­ковья до современности: Франция — Италия — Англия — Испания — Германия, с учетом традиций и неповторимости.
Лекция заканчивается подчеркиванием (в период военного раздора!) общности европейских национальных культур; пос­ледняя тема в плане: «Политическая роль историка иностран­ной литературы как поборника идеи всеобщего мира». Переезд профессора в Симферополь перед началом учеб­ного года оказался роковым. Перед самой первой лекцией в начале сентября С. М. тяжело заболел гриппом («испанка»), тогда свирепствовавшим по всей Европе, и 18 сентября 1918 года скончался. Это была одна из самых печальных смертей в истории нашей культуры. С другой стороны, если вспомнить, что творилось в Крыму в последующие два года, сколько людей погибло, сколько ярких представителей российской ин­теллигенции бежало за границу и сколько потом оказалось в большевистских лагерях и тюрьмах, то в душу входит хотя и слабое, но утешение. Смог ли бы С. М. реализовать свои на­учные возможности?..
А пока в архиве остались рукописи двух монографий С. М. и около десяти его статей об испан­ской литературе. Творческий путь молодого отечественного испаниста еще ждет своего обстоятельного исследования. Кровавые годы Гражданской войны, надолго отделившие Крым от русских столиц, сделали кончину С. М. почти неза­меченной; появились лишь два некролога, да и те — в «белогвардейской» зоне; упоминавшаяся статья Смирнова и крат­кая заметка С. Мокульского «С. М. Боткин» в киевской газе­те «Русский голос» (18 октября 1918 года). А потом на дол­гие десятилетия имя С. М. было забыто, и лишь значительно позже появились о нем краткие материалы: сведения о его на­учных работах в обзорной статье «Испанистика в Петербургском - Ленинградском университете» («Научный бюллетень ЛГУ», 1947, № 14/15) и примечание А. В. Лаврова (фактиче­ски, энциклопедическая справка о С. М.) к публикации «Пись­ма К. В. Мочульского к В. М. Жирмунскому» («Новое лите­ратурное обозрение», № 35 (1999). Последнее примечание и послужило толчком к созданию данной статьи.

Труды:
1. "Пьер Корнель и Руис де Аларкон". Записки Неофилологического общества... Вып. VIII. Пг., 1914
2. "Святая Тереса (1515-1915)" Вестник Европы. 1915. № 8
3. "Сервантес (1616-1916)" Там же. 1916. № 4,
4. "Драматург-мистик" (Там же. 1916. № 12 - о Кальдероне)
5. "Из истории магии в Испании XVII в." Журнал Министерства Народного Просвещения. 1917. № 2
6. «Обзор работ К. Фосслера по романскому языкознанию». Журнал Министерства народного просвещения, новая сер., 1915, ч. 58, июль)
 
Литература:
1. Памяти профессора С.М. Боткина // Известия Таврического университета. Кн. 2. Симферополь, 1920. С. 87-95
2. ГПБ. Ф. 99. Ед. хр. 67
3. С.С. Мокульский (Русский голос (Киев). 1918, 18 октября
4. Испанистика в Петербургском-Ленинградском университете (Библиографические материалы). С. 68-69.
5. Короткая жизнь С. М. Боткина (1888 - 1918). / Егоров Борис Федорович. - Б.м.. - С. 296 - 313.   Вопросы литературы. / Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН; 12405. - Москва: Б/и, 2001
6. Д.С. Лихачёв, Н. В. Благово. Е.Б. Белодубpовский. Школа на Васильевском, М. 1990, с. 78
При подготовке информационной странички были использованы материалы сайта: http://magazines.russ.ru/nlo/1999/35/pism.html

Благодарим Марину Иванову за предоставленную копию статьи Б.Ф. Егорова. Короткая жизнь С. М. Боткина.

Информационную страницу сайта  подготовил М.Т. Валиев


Дополнительные материалы:


Фотолетопись:



























2009-2011 © Разработка сайта: Яцеленко Алексей