Главная     История     Персоны     Фотолетопись     Публикации     Новости     Музей     Гостевая книга     Контакты

Персоны

Ученики. Годы учёбы
1856-1918     1918-1937     1937-1944     1944-2009    
Педагоги. Годы работы
1856-1918     1918-1937    
1937-1944     1944-2006    



Периоды:





13.12.2017
На сайте выставлена обновленная биографическая страничка Бориса Алексеевича Муромцева, учившегося в реальном училище К.Мая в 1909-1915 гг. и преподававшего в нашей школе химию в 1920-х гг.





Александр Самуилович Гвейер
Alexander Gwyer

1845 (1846?) – 24.01.1910

купец 1-й гильдии

коммерсант при бирже

банкир

учился в гимназии К. Мая в 1856 – 1859 гг.






Александр Гвейер родился в 1845 (1846?) году в С.-Петербурге в протестантской семье купца 1-й гильдии, великобританского подданного Самуила Васильевича Гвейера [1] (Samuel Keate Gwyer, 1808 – 27.11.1879 [2]) и Марии Алексеевны Грант (Mary Grant – по «Адресным книгам» отчество «Александровна»), обвенчавшихся в северной столице 27 января 1842 года [3]. К моменту рождения Александра в семье уже росли два сына – Вильям Кит (William Keate Gwyer, 17.11.1842 – 18.11.1848) и Пауль Роберт (Paul Robert Gwyer, 07.08.1845 – 28.11.1848) [3], но, к сожалению, старшие братья умерли в ноябре 1848 года. Позже в семействе Гвейеров родились сыновья Сесиль-Карл (Cecil Francis Gwyer, 17.11.1847, крещён 14.02.1848), Самуил Кит (Samuel Keate Gwyer, 23.11.1850, крещён 22.01.1851) и Чарльз Джеймс Пауль (Charles James Paul Gwyer, 10.10.1853, крещён 21.12.1853) [3]. Все дети были крещены в англиканской вере в Английской церкви Иисуса Христа, которая располагалась на Английской набережной в доме № 56.
Отец, Самуил Васильевич (Самуил Кит) Гвейер, «великобританский подданный и кавалер, в купеческом состоянии с 1838 года. Занимался оптовой торговлей в порту Санкт-Петербурга под фирмой "С.К.Гвейер и К."» [4], с 1846 года состоял членом Английского клуба [1], на протяжении восьми лет – с 1846 по 1854 гг. – являлся биржевым старшиной [1]: «Гвейеръ, Самуилъ Васильевичъ (Стар. 1846 – 1854 г.)» [5].
Александр, старший из трёх братьев Гвейеров, принадлежит к первому набору школы К. Мая, поступил во второй класс гимназии Карла Мая в 1856 году. На следующий, 1857 год, в первый класс школы пришёл его брат Карл, а в 1859 году, когда Александр покинул стены школы после окончания четырех классов, в гимназию К. Мая поступил последний из трёх братьев, Самуил. Карл расстался со школой К.Мая после окончания третьего класса в 1860 году, Самуил – после второго класса в 1862 году.
В первом наборе школы К.Мая, кроме Александра Гвейра, в школу поступили Юлиус Амбургер (1847 – 1881), Вильгельм Банг (1848 – 1912), Роберт Банг (1846 – 1916), Александр Брандт, Пауль Гейзе (1849 – 1916), Юлиус Гейзе (1846 – 1917), Георг Геймбургер, Константин Геймбургер, Антон Гитшов, Роберт Гитшов (1848 – ?), Луис Прен, Роберт Тишбейн (1847 – ?), Александр Штейнер (1848 – 1924), Густав Штейнер (1846 – 1903). Все мальчики были из немецких семейств, которые были хорошо знакомы К.И. Маю. «Необходимо подчеркнуть одну важную особенность — все принятые дети до этого не обучались в других школах. Это было обязательным условием Карла Ивановича, ибо он справедливо считал, что создавать школу с собственными, отличными от других воспитательными и педагогическими традициями можно, только опираясь на контингент детей, непременно небольшой, и ни в коем случае не подвергшийся влиянию каких-либо других педагогов» [22] .
Роберт Тишбейн впоследствии написал воспоминания о школьных годах [23], с полным текстом которых можно ознакомиться на его страничке 
Приведём здесь небольшой отрывок:
«10 сентября 1856 года в квартире К.И. Мая в надворном флигеле дома Ершова на Васильевском острове по Первой линии (вблизи Тучкова моста) собралось 10 любознательных юнцов, из коих в настоящее время ещё шестеро здравствуют. Это было начало училища К.И. Мая, впоследствии приобревшего громкую и вполне заслуженную известность. Первый урок, если не ошибаюсь, состоял в чтении «Der Herbst» («Осень») из немецкого учебника Lüben und Nacke. Число учеников, все с элементарной подготовкой, с каждым днём увеличивалось. 
... Первые годы Карл Иванович преподавал арифметику, всеобщую историю и географию. С развитием училища часть уроков передавалась другим учителям, но с географией Карл Иванович не расстался. В низших классах с учениками занимались сёстры Карла Ивановича – Софья Ивановна и Эмилия Ивановна. Первоначальные понятия об арифметике Карл Иванович преподавал нам весьма наглядно. Помнится, чтобы усвоить нам, мальчуганам, премудрости десятичной системы, употреблялись спички; 10 спичек, завёрнутых в цветной бумаге, обозначали десятки, десять десятков в бумаге другого цвета сотни и т.д.  Самым любимым предметом Карла Ивановича была география, хотя во время урока он иногда увлекался другими предметами. 
… Помню, придёт Карл Иванович в класс, понюхает табачку, – он не курил, но усердно нюхал табак, – начинает спрашивать из заданного урока, но мы, зная слабость нашего директора, напоминаем ему его обещание о чтении какого-то сочинения, или задам ему разные вопросы; часто эта хитрость удавалась, и Карл Иванович брался за книгу, читал Шекспира в немецком переводе или другие сочинения. В экземпляре Шекспира, из которого он нам читал, все резкие выражения рукой Карла Ивановича были смягчены, может быть, в ущерб великого поэта, но для сохранения нашей нравственности. Читал он выразительно, но довольно сухо. Относительно таких отклонений Карл Иванович высказывал мысль, что во время урока не так важно заниматься заданным предметом, но полезно вообще расширить свои познания. 
В географии главное внимание было обращено на рисование карт, что у некоторых доходило до совершенства. Карты срисовывались и рисовались на память. Руководством служил немецкий учебник географии Daniel’a, который дополнялся словесными объяснениями. Если, может быть, Карла Ивановича нельзя признать выдающимся преподавателем, но безусловно он был прекрасным педагогом, любившим своё дело всей душой, все старания прилагал к выбору хороших учителей и зорко следил за успехами своих учеников. 
Особенное внимание было также обращено на физическое развитие учеников, о котором у нас и поныне много пишут и говорят, но, кажется, пока мало делается. 
Половина времени большой часовой перемены употреблялась, под руководством учителя Муравьёва, на гимнастические упражнения на разных аппаратах, а также на маршировку. Карл Иванович почти всегда присутствовал и, размахивая рукой, усердно командовал при маршировке: «Аз, два, аз, два». 
… В душе Карл Иванович был классиком и с особенной любовью относился к древним языкам, первые годы, кажется сам преподавал их, впоследствии учителями древних языков были Люгебиль и Отто. Ревностное желание Карла Ивановича было, чтобы один из первых его учеников поступил в университет, но из моих товарищей никто не исполнил этого желания своего директора; большинство, по атавизму, пошло по стопам своих отцов и посвятило себя коммерции, лишь трое из нас поступили за границей в высшее техническое училище. Помню, как Карл Иванович не на шутку осерчал на меня, что я университету предпочёл высшее техническое образование. 
Карл Иванович принимал не только живое участие в жизни своих учеников в стенах училища, но не менее интересовался жизнью их вне школы. 
Связь между учениками и директором не прерывалась по выходе из училища. В день рождения собирались учителя и старые ученики в квартире Карла Ивановича. Вечер проходил в беседах, воспоминаниях, а одарённые музыкальными способностями занимали гостей пением или игрой. В сентябре 1866 года, в одном из лучших ресторанов Петербурга, праздновалось десятилетие со дня основания школы. К обеду собралось много из бывших учеников и учителей, во главе с Карлом Ивановичем. Вечер прошёл в оживлённой беседе между товарищами и их бывшими учителями; много было выпито брудершафтов, особенное удовольствие доставляло многим выпить брудершафт с грозным математиком Шнейдером, о котором речь ещё впереди. Вероятно, и после этого были подобные товарищеские обеды, но я могу говорить лишь о том, в чём сам участвовал. 
… Экзаменов при переходе из одного класса в другой у нас не было, два или три раза в год ставились отметки и ученикам выдавались цензуры, на которых имя и фамилия лучших учеников писались красными чернилами. Если отметки, по пятибалльной системе, оказались удовлетворительными, то ученика переводили. Кажется, лишь в последнее время высшее педагогическое начальство пришло к этому простому решению – переводить учеников по отметкам и не мучить юное поколение в лучшее время года экзаменами, чем расшатываются лишь молодые организмы. 
Не помню, с какого класса нас разделили на классиков и реалистов, первые с обязательным изучением греческого и латинского языков. В моё время мы подвергались лишь выпускному экзамену, для учеников реального отделения по следующей программе: 
Дружеские отношения продолжались и после выхода из школы, и теперь, когда из бывших учеников сделались отцы и деды, я, по крайней мере, всегда с особой радостью встречаю своих бывших товарищей. Воспоминания о времени, проведённом в Майской школе, самые светлые и приятные.  В конце пятидесятых годов в учебных заведениях, кажется, царствовала ещё всемогущая розга, у нас однако о ней ничего не знали, не говоря уже о Карле Ивановиче, но никто из учителей даже в младших классах до нас пальцем не дотрагивался. Единственным наказанием за разные провинности служило оставаться после окончания уроков некоторое время в школе, или в переписывании, так наш Шнейдер закатывал иногда до 10 печатных страниц. Хотя мы вели себя в общем как подобает благовоспитанным юнцам, но известно, не обходилось без шалостей, однако никогда не было грязных выходок». 
По данным на 1867 год семейство Гвейеров проживало «въ доме Келья по Англ. наб.»: «ГВЕЙЕРЪ, Самуилъ Китъ, 58 л., Великобр. под., въ куп. сост. съ 1838 г. Жит. Адм. ч., въ доме Келья по Англ. наб. Торг. при порте оптомъ, подъ фирм: «С.К. Гвейеръ и К°». На гор. службе не сост.» [6].
В 1869 году отец оказался в числе 19-ти акционеров Новороссийского общества: «Вначале их было девятнадцать: 15 поданных Великобритании и 4 русских. Именно они стали первыми акционерами промышленного предприятия, договор о создании которого был утверждён 18 апреля 1869 года российским императором Александром II. Стартовый капитал Новороссийского общества составил 300 тыс. фунтов стерлингов, разделённых на 6 тыс. акций стоимостью в 50 фунтов. Об этих людях, не побоявшихся вложить свои капиталы в рискованное дело, постараемся рассказать поподробнее... Поверенный делами Джона Юза в Санкт-Петербурге Саммуил Кит Гвейер (Samuel Keate Guwer) /1809 – 1880?/ – 100 акций. Коммерсант. Купец 1-й гильдии. Великобританский подданный и кавалер, в купеческом состоянии с 1838 года. Занимался оптовой торговлей в порту Санкт-Петербурга под фирмой "С.К.Гвейер и К."» [4].
Джон Джеймс Юз (в современной транскрипции – Хьюз, анг. John James Hughes (1814, Мертир-Тидвил – 1889, Санкт-Петербург) – британский промышленник валлийского происхождения, основатель Донецка, появившийся в России в возрасте 55-ти лет в 1869 году [7].
В 1870 году отец купил дом № 70 по Английской набережной (в те времена имевший ещё номер 74), выходящий на Галерную улицу под номером 73: «В 1870 году особняк приобрёл англичанин Самуил Васильевич Гвейер. Фасад и интерьеры дома в 1871 году для него переделывал архитектор К.И. Реймерс. Тогда здание получило существующий сейчас облик. Реймерс также выполнил ряд построек во дворе. После кончины Гвейера <27.11.1879 [2]> домом владела его вдова, Мария Алексеевна» [8], «которая никаких переделок не предпринимала. На Гвейере заканчивается английский период старинного особняка, ибо следующими – с 1896 года – владельцами стали отставной генерал-майор Александр Степанович Стеткевич и его жена Александра Васильевна, которой пришлось пережить экспроприацию дома на набережной» [9].
В следующем после покупки дома 1871 году Самуил Васильевич Гвейер являлся директором «Саламандры», а также 12 июня того же 1871 года вложил свои акции в Азовско-Донской коммерческий банк [1]: «Азовско-Донской коммерческий банк — один из крупнейших акционерных коммерческих банков Российской империи в 1871—1917 годах. Основан в 1871 году в Таганроге. Занимался кредитованием торговли и предоставлением ссуд. Учредителями банка стали петербургские и южно-российские банкиры и торговцы греческого и еврейского происхождения, специализирующиеся на внешнеторговых операциях: Иван Скараманга, Самуил и Яков Поляковы, Марк Вальяно, Марк Драшкович, Федор Родоконаки, Самуил Гвейер и Леон Розенталь. К середине 1890-х годов — крупнейший провинциальный банк, а к концу 1890-х годов вошёл в пятёрку наиболее крупных банков страны» [10].
Кроме того, по данным Фонда проф. Э.Н. Амбургера «Иностранцы в дореволюционной России» [1] С.В. Гвейер являлся одним из директоров пароходного общества по Волге (Волжского судоходства), а также вкладывал свои акции в строительство железных дорог – Константиновской и Тамбово-Саратовской от земства [1] – входя в состав Правлений их Обществ.
«В 1872 году вступила в строй первая очередь Константиновской железной дороги от ст. Константиновка Курско-Харьковско-Азовской железной дороги до известняковых месторождений в районе Еленовки, с промежуточными станциями Петровская (Кривой Торец), Железная (Фенольная), Ясиноватая, Александровка (она же – Юзово, – современный Донецк)... Своё название железная дорога получила в честь начального пункта – станции примыкания к Курско-Харьковско-Азовской железной дороге, – Константиновке. Станция, в свою очередь, названа в честь наследника местного землевладельца – некоего Константина Номикосова-Номикосовского. Таковой была прихоть помещика в обмен на безвозмездное дарование своих земель под полосу отвода Курско-Харьковско-Азовской железной дороги. В связи с развитием местной промышленности возникла необходимость в строительстве железной дороги для выхода в Южный Донбасс и к Мариуполю, – как предполагалось одним из первых вариантов Курско-Харьковско-Азовской дороги. Константиновская ветвь не вошла в утверждённую в 1868 г. сеть железных дорог, однако промышленный юг России настаивал на её необходимости, пока Министерство путей сообщения, наконец, не уступило. Так, директор-распорядитель Новороссийского общества Джон Джеймс Юз (Хьюз) обратился к правительству страны с целью передачи ему концессии на строительство железной дороги от ст. Константиновка к Мариуполю. В апреле 1869 г. Комитет Министров принял предложение Юза о строительстве железной дороги, даровав концессионерам ветви льготные условия для строительства: ссуду на строительство в размере ¾ от стоимости линии, возможность выпуска акций общей стоимостью 63 тыс. руб. В 1870 г. был утверждён Устав Общества Константиновской дороги с обязательством окончить постройку магистрали к Мариуполю (185 верст) в 1876 г., а к 1872 г. сдать в эксплуатацию участок Константиновка – Еленовка (85 верст). Принципиально: Юз настоял, дабы Константиновской железной дорогой владело НЕ Новороссийское акционерное общество! Всё же, в состав правления общества Константиновской железной дороги вошли акционеры Новороссийского общества (С.В.Гвейер, О.Б.Герн и др.), а фактическим владельцем ветки стал, конечно же, господин Джон Джеймс Хьюз. Поскольку для нужд строящегося металлургического завода Юзу был безвозмездно передан участок земли в 500 десятин в районе с. Железное, инициатор строительства дороги также заключил договора с крестьянами Авдеевской и Скотоватской волостей о дальнейшей их работе на шахтах Новороссийского общества вдоль намеченной Константиновской линии… Как известно, первая очередь Константиновской ветки была сдана в срок, в полном объёме...» [11].
Нельзя не процитировать воспоминания Бориса Николаевича Чичерина (1828 – 1904), которого в конце 1871 года избрали в совет директоров Тамбово-Саратовской железной дороги – известного правоведа, одного из основоположников конституционного права России, философа, историка, публициста и педагога, дядю будущего наркома иностранных дел РСФСР и СССР Г. В. Чичерина: «Осенью 1871 года я поехал в Петербург в качестве директора Тамбово-Саратовской железной дороги от Кирсановского земства... Переселившись на зиму в Петербург, я весь погрузился в железнодорожные счёты и расчёты. Правление состояло из пяти членов: двух директоров от гарантирующих земств, Лупандина и меня, двух от акционеров, англичан Гвейера и Гранта, и одного от строителей, Пахитонова. Последний впрочем никогда почти не ездил в заседание. Дело вёл главным образом председатель Лупандин, человек смышлёный и толковый; но он скоро выбыл: саратовское земство удалило его, так же как мы удалили Бологовского... На место Лупандина председателем правления был выбран Гвейер, занятый многими другими делами и имевший в Саратовской дороге весьма второстепенный интерес. Главным дельцом остался Грант, человек, приобретший на Волжском пароходстве репутацию высокой честности и деловитости, но состарившийся и оглохший» [12].
Мы не смеем утверждать – мы лишь с большой долей достоверности предполагаем – что Александр Александрович Грант являлся тестем Самуила Васильевича Гвейера (которому в ту пору было 61-62 года), женатого на Марии Александровне Грант – т.е. дедом Александра Самуиловича Гвейера и его братьев: «ГРАНТ, Александр Александрович – один из организаторов волжского судоходства, пароходовладелец и предприниматель. Биография Гранта пока не установлена, однако несомненно то, что он принадлежал к тем англичанам-специалистам, которые нашли в России свою вторую родину и сделали немало полезного для её экономического развития. Б.Н.Чичерин, общавшийся с Грантом в конце шестидесятых – начале семидесятых годов, характеризует его, как человека, который приобрёл "на Волжском пароходстве репутацию высокой честности и деловитости". В те годы он, уже "состарившийся и оглохший", жил в Петербурге, где, в качестве представителя от акционеров, являлся одним из директоров правления Тамбово-Саратовской железной дороги и был тут "главным дельцом". ("Воспоминания Бориса Николаевича Чичерина. Земство и Московская Дума". М., 1934, стр. 50-51). Это пока единственный, известный нам, источник сведений о Гранте, который в литературе о Т. Шевченко неизменно рекомендуется как "лицо неизвестное". Между тем Гранту ("Гранду") посвящена одна из важных записей шевченковского Дневника: "Сегодня (3 ноября Л. Б.) воскресенье, и я, как порядочный человек, причепурился и вышел из дому с намерением навестить моих добрых знакомых. Зашел я к первому мистеру Гранду, англичанину от волоска до ноготка. У него, у англичанина, я в первый раз увидел сочинения Гоголя, изданные моим другом П.Кулишем... У него же, у Гранда, и в первый же раз увидел "Полярную звезду" Искандера за 1856 год, второй том. Обертка, т.е. портреты первых наших апостолов-мучеников, меня так тяжело, грустно поразили, что я до сих пор ещё не могу отдохнуть от этого мрачного впечатления..." (V, 160). Характеристика, данная Гранту поэтом (встречавшимся с ним в Нижнем Новгороде, очевидно, не раз) вызывает большой интерес к этой личности. Обнаруженные сведения, проясняя, о ком идёт речь в записи, открывают возможности более плодотворных поисков материалов о "мистере Гранде". Не исключено, что "Полярную звезду" и другие герценовские издания он получал непосредственно из Англии, где всё это и выпускалось» [13].
В Фонде проф. Э.Н. Амбургера «Иностранцы в дореволюционной России» [1] упомянуты Александр Грант-старший – на 1790 год прокурист у "Постера и Ко" (Poster u. Co.), а с 1792 по 1794 годы – член Английского клуба – и, видимо, его сын Александр Александрович Грант-младший, о котором шла выше речь, ставший с 9 июня 1830 года Вильманстрандским купцом, а с 1831 года – маклером в С.-Петербурге. Известно, что многие иностранные купцы принимали финское, а не российское подданство, становясь вильманстрандcкими или фридрихсгамскими купцами, дабы избежать обязательной воинской повинности и не платить большие пошлины (налоги, сборы). Города Вильманстранд (ныне Лаппеэнранта – Lappeenranta) и Фридрихсгам (или, точнее, Фредриксгамн – Fredrikshamn – ныне Хамина) находятся теперь на территории Финляндии.
Запись в книге С.-Петербургского купечества на 1879 год среди купцов 1-й гильдии гласила: «ГВЕЙЕРЪ, Самуилъ Китъ, 69 л., Великобр. подд. и кавалеръ, вероиспов. англиканскаго; въ купеч. сост. съ 1838 года. Жит. Адмир. ч., 2 уч., въ соб. доме № 74, по Англiйск. наб. Торг. при порте оптомъ, подъ фирмою: «С.К. Гвейеръ и К°». Имеетъ каменный домъ» [14].
Со второй половины этого же 1879 года в купечество вступил и Александр Самуилович Гвейер, а спустя несколько месяцев, 27 ноября 1879 года, отец Самуил Васильевич Гвейер умер. Его вдова Мария Гвейер, урожд. Грант, осталась в том же доме, как уже упоминалось выше. Там же, вплоть до продажи дома в 1896 году, проживал и Александр Гвейер, занимаясь коммерческими делами при бирже. Записи в ежегодных книгах санкт-петербургского купечества отличались друг от друга лишь возрастом купца 1-й гильдии А.С. Гвейера, последняя запись зафиксирована на 1894 год: «ГВЕЙЕРЪ, Александръ, 48 г., великобр. подд., вер. протест., плат. гильд. пов. со 2 пол. 1879 г. Жит. Адм. ч. 2 уч. д. № 70 по Англiйск. набер. Заним. коммерч. дел. при бирже» [15].
По данным Адресной книги С.-Петербурга на этот же 1894 год Александр Самуилович Гвейер являлся комиссионером при Русском Центральном Поземельном Кредитном банке: «Гвейеръ Александръ Самуил. Б. Галерная, 73. Русск. Центр. Поземельный Кредитный банкъ; комиссiонеръ. Гвейеръ Карлъ Самуил. Лопухинская, 8. Частн. служба. Гвейеръ Мар. Алдр. Англiйская наб., 70. Домовл.» [16].
Как видим, его брат Карл Самуилович, родившийся в 1847 году, проживал на Лопухинской ул. в доме № 8 и имел частную службу, а у их мамы Марии Грант отчество было «Александровна».
Со следующего 1895 года А.С. Гвейер вписан комиссионером Русского для внешней торговли банка [17], а в 1896 году – в год смерти матери и продажи дома на Английской набережной – в Адресной книге появился и Самуил Гвейер – домовладелец по той же Лопухинской ул., дом № 7, в доме № 8 которой проживал его брат Карл Гвейер: «Гвейеръ, Галерная, 73. Комиссiонеръ Русск. для внешней торговли банка. Домовл. Гвейеръ Мар. Алдр. Галерная, 73. Домовл. Гвейеръ Самуилъ Вас. Лопухинская, 7. Домовл.» [18]. Отчество «Васильевич» у Самуила Гвейера объясняется, видимо, тем, что поскольку его звали как и покойного отца Самуил Кит, то и перепутали-вписали его по отчеству отца.
Видимо, в связи с продажей дома на Английской наб., 70 и последующим переездом, в Адресной книге на 1897 год запись о Гвейерах отсутствует, а со следующего 1898 года во всём С.-Петербурге остался лишь единственный Александр Самуилович Гвейер (записанный сначала как Сампсоньевич), проживавший до 1905 года по адресу Большая Морская ул., дом № 65 и вплоть до 1901 года являвшийся членом Совета Русского для внешней торговли банка, а также входивший в состав правления С.-Петербургского Международного коммерческого банка: «Гвейеръ Александръ Самойл. Б. Морская, 65-10. Членъ Сов. Русск. для внешней торговли банка; Спб. Международный Коммерческий Банкъ» [19].
С 1903 года А.С. Гвейер был обозначен «купцом» в Адресных книгах, с 1905 года и до самой своей смерти в 1910 году проживавшим по ул. Гоголя, дом № 8 [20], хотя записи о его купечестве в книгах С.-Петербургского купечества за этот период отсутствуют: как уже упоминалось выше, последняя запись была сделана на 1894 год.
Умер Александр Самуилович Гвейер по данным Фонда проф. Амбургера 24 января (6 февраля) 1910 года, о чём сообщалось в газете «Новое время» [1]. Начиная с 1911 и вплоть по 1917 год по адресу ул. Гоголя, 8 проживала его вдова Эрнестина Ивановна Гвейер: «Гвейеръ Эрнестина Иванов. Ул. Гоголя, 8» [21].
К сожалению, мы ничего не знаем о судьбах других членов семейства Гвейер, в том числе и о судьбах учеников гимназии К. Мая Карле и Самуиле Самуиловичах Гвейер.
По данным Фонда проф. Амбургера была ещё Антонина Мария Гвейер [1], скончавшаяся в декабре 1901 года в возрасте 29-ти лет, о чём извещалось в немецкой газете «St. Petersburger Zeitung» («Санкт-Петерсбургер Цайтунг») № 349 от 15 декабря 1901 года.
В 1889 году она вышла замуж за купца Артура Генриха Теодора Нельтинга (Arthur Heinrich Theodor Nölting, ? – 1892), о чём извещалось в С.-Петербургском евангелическом воскресном листке от 4 июня 1889 года, а после его смерти обвенчалась в том же 1892 году с купцом Максимилианом Герке (Maximilian Gercke) [1].
Мы не знаем, чей дочерью или племянницей из младшего поколения Гвейеров она являлась, но она – внучка Самуила Васильевича Гвейера и Марии Александровны, урожд. Грант.

Источники:
1. Фонд проф. Э.Н. Амбургера: 
 – Александр Гвейер;
 – отец Самуил Васильевич Гвейер;
 – Антонина Мария Гвейер;
 – Александр Грант-старший;
 – Александр Грант-младший, вероятный дедушка Александра Гвейера;
 – Артур Нельтинг;
 – Максимилиан Герке;
2. Отец Самуил Васильевич Гвейер
3. https://www.familysearch.org/ark:/61903/1:1:XTFY-7QK – венчание родителей;
https://www.familysearch.org/ark:/61903/1:1:XT6S-3ZF – Вильям Кит;
https://www.familysearch.org/ark:/61903/1:1:XT6S-HQR – Пауль Роберт;
https://www.familysearch.org/ark:/61903/1:1:XT69-BFX – Сесиль-Карл;
https://www.familysearch.org/ark:/61903/1:1:XT6S-MX3 – Самуил Кит;
https://www.familysearch.org/ark:/61903/1:1:XT6S-CMC – Чарльз;
4. «Они были первыми» – https://dnews.dn.ua/news/550868
5. А.Г. Тимофеев «История С.-Петербургской биржи». С.-Петербург, 1903 г., приложение 8;
6. «Справочная книга о лицах, получивших на 1867 год купеческие свидетельства по 1 и 2 гильдиям». Санкт-Петербург, 1867 г.
7. https://ru.wikipedia.org/wiki/Юз,_Джон
8. «Дом английских купцов» – https://walkspb.ru/zd/angliyskaya70.html
9. «Английская наб., дом 70.» – http://www.galernayas.ru/2009/08/16/dom-na-anglijskoj.html
10. http://www.etoretro.ru/pic25621.htm
11. Павел Белицкий «Константиновская железная дорога. Мой скромный вклад в программу краеведческих чтений, посвящённых юбилею фактического основателя Донецка – Джона Джеймса Хьюза» – http://donbass.name/4241-konstantinovskaya-zheleznaya-doroga.html
12. «Воспоминания Бориса Николаевича Чичерина. Земство и Московская Дума». М., Кооперативное издательство "Север", 1934 г., стр. 225-226;
13. http://docplayer.ru/31838877-Galagan-grigoriy-pavlovich-bogatyy-zemlevladelec-obshchestvennyy-deyatel-etnograf.html
14. «Справочная книга о лицах, получивших в течение 1878 года и января месяца 1879 года купеческие свидетельства и билеты по 1 и 2 гильдиям на право торговли и промысла в 1879 году», СПб, 1879 г., стр. 18
15. «Справочная книга о лицах С.-Петербургского купечества и других званий, получивших в течение времени с 1 ноября 1893 по 1 февраля 1894 г. свидетельства и билеты по 1 и 2 гильдиям на право торговли и промыслов», Санкт-Петербург : тип. А.Н. Лавров и К°, 1894 год. Стр. 18
16. «Весь Петербург на 1894 год», Спб., 1894, стр. 53
17. «Весь Петербург на 1895 год», Спб., 1895, стр. 51
18. «Весь Петербург на 1896 год», Спб., 1896, стр. 74
19. «Весь Петербург на 1900 год», Спб., 1900, стр. 133
20. «Весь Петербург на 1910 год», Спб., 1910, стр. 189
21. «Весь Петроград на 1917 год», Петроград, 1917, стр. 152
22. Н.В.Благово. Школа на Васильевском острове. Ч.1.СПб., Наука, 2005 С.34;
23. Пятидесятилетие школы К. И. Мая. 1856-1906. С.-Петербург, Т-во Р. Голике и А. Вильборг. 1907, с. 91-102. 



Информационную страницу сайта подготовили И.Л. Лейнонен © (Лауша, Германия) и М.Т. Валиев © (Ст.-Петербург)




Дополнительные материалы:


Фотолетопись:



























2009-2011 © Разработка сайта: Яцеленко Алексей